Кейт*Naya*Печенька

Кажется все начало немного проясняться и выстраиваться. Но от этого лучше не стало. Мне не хватает прямых полос и линий. Только хаос, правда теперь слегка упорядоченный хаос.
Хочется сесть в любимое большое кресло в книжном магазине и пить чай из белой чашки с блюдцем. Тянуться рукой до ближайшей полки, вынимать книгу, перелистывать страницы, стаивть на место, доставать другую, перелистывать, ставить, брать, перелистывать, ставить. Упорядоченность в движениях и спокойствие. Еще бы я закурила и сыпала пепел на белое блюдце. Жаль я не курю. Или курю. С сигаретами я как любовница в свободных отношениях. И мне нравится это. И мне нравится как Вероника облизывает губы. И Дашина появляющаяся и моментально исчезающая без следа улыбка. А еще мне нравятся гул и вибрации внутри. И галоп моего коня, когда мы скачем вверх на холм. И снова гул и вибрации. Белая чашка, книги, нити сплетающие все в узор. В бесконечный фрактал.
Нужно просто еще немного поспать. Когда закрывается дверь и наступает темнота, я ухожу в свою вселенну. И обнимаю запах полей.

Кофе и сигареты. Вино и сигареты. Дым вяло вываливался в окно, цепляясь за только что помытый подоконник. В голове мелькали моменты прошлых дней, скорее даже вечеров и ночей. Проносящиеся над полями кометы, мерцающие на стенах звезды. Окна поездов в ночи так похожи на кинопленку, а дорожные знаки, отражаясь в лужах, превращаются в чупа-чупсы. Фары машин можно взорвать, если сощуриться. Дома с пляшущими на окнах лунными зайцами и зажженными фитилями кажутся прозрачными и просвечивающими насквозь.
Если рассеять свой взгляд, продолжая смотреть на дорогу, когда едешь в машине, то движение воспринимается уже не как цель, а как процесс. Так должно быть всегда.
В квартире пахнет мятными леденцами, а моя комната кажется до краев наполнилась водой. Медленные движения, невесомость, и пряди волос так плавно меняют свои траектории движения. Свобода. Свобода сейчас. Свобода тогда, когда я ходила босиком по асфальту, играя в гляделки с зажженными фонарями и поедая конфеты. Свобода еще миллионы раз в моей жизни. Она не бывает всегда, она только тогда, когда мы ее ощущаем. Как и многое другое, существующее только до тех пор, пока мы это чувствуем.
Нас двое, мечтающих походить по потолку. Нас двое, видящих смерчи во снах. Нас двое с искорками на кончиках пальцев и explosions in the eyes. Нас двое, починяющих примус. Нас двое, знающих про те мои слезы на улице. Как бы много всех ни было, нас всегда двое.

Клубок ниток скользит по ногам и трется кошкой. Крючок вывязывает петли под музыку. Еще недавно я шла по улочкам китай-города и ловила обрывки фраз, частички чужих жизней в своей. Я так люблю ходить по центру в предзакатном солнце и пить кофе. Лучи смешиваясь со сладко-горько-карамельным вкусом изнутри повторяют счастьем мои контуры. Кроны деревьев на длинной аллее, поддерживаемые светом, образовали резные шкатулки.
А еще так здорово улавливать и вдыхать какой-нибудь теплый, согревающий вкусный запах, а кожей ощущать прохладу ветра, так что снаружи холодно, а внутри тепло. Такой необыкновенный контраст всегда вызывает мурашки по телу.
Заслушиваюсь Kosheen, встречаю осень.

Я шла в темноте по дороге, укрытой от подглядываний луны шуршащей листвой деревьев, освещенной только одним фонарем, где-то впереди. Игравшая в плеере песня, складывала вместе лето и осень. С блаженной улыбкой я шептала слова на ненавистном мне французском языке, а ветер танцевал мои волосы, платье, серебряные ракушки на браслете.
Дыхание чертит знак бесконечности. Забытые фразы, ароматы жизни.

Ароматы имбиря, жасмина, миндаля и десятка других составляющих проникли в мою кожу, оставляя шлейф с каждым движением моего тела. Он напоминает мне о солнечных днях на старом арбате и белой пудре на коже. И именно сгеодня, облачась в этот аромат, я оказалась на старом арбате, залитом солнце, а затем измазанная в белой гипсовой пыли мастерской. Так волшебно сидеть босиком, завернувшись в тяжелую бордовую ткань, среди множества скульптур и старинных вещей, попивая жасминовый зеленый чай и разговаривая со скульптором о Мухе, Билибине и Камасутре.
Жаль только, что практически все мои планы рушатся как карточные домики, как события в моих снах, так что пропадает всякое желание что-либо делать.
Дыхание в Ардха Чандрасане.

Стоило мне на минуту отвлечься, закрыть глаза, как облака куда-то смылись, оставив небо сиять своей пустой голубизной, а меня щуриться рыжей кошкой в зеленой траве.
Яблоки падают в небо. Вернее в потолок, между прочим, покрытый газоном. Часы... Так много часов. Как я относилась ко времени наплевательски, лишь изредка над ним хихикая, так и продолжаю его упорно игнорировать. Хм, у порно...
Я думала, что я та, другая. Оказалось, что нет, и я этому очень рада.
А еще мне никогда не удастся скрыть моих интимных отношений с Музами.

Любовь non-stop, сумасшедшая неделя водоворота событий подходит к концу. Серому Лису снова на работу, а мне снова в универ. И плевать, что через несколько часов зачет, к которому я даже и не пыталась начать готовиться. Эта неделя была такой же прекрасной как и все предыдущие, просто мы вместе испытывали чувство, что каждый день для нас особенный. А еще мне кажется, что я всю неделю была во Франции, не смотря на то, что за окном не маячила Эйфелева башня, а на завтрак не было свежеиспеченых рогаликов с апельсиновым соком. Хотя нет, были один раз. Тогда, в кафе, когда я грела в руке тот самый ножик, с нетерпением ожидая воскресенья, и читала Капоте.
Вызванный блинами со сгущенкой дух Винни-пуха шалил, щекотал и чесал нам макушки, мешая пить чай из ретро-чайничка. Но он все равно необычайно мил.
Мы заболели одновременно, в один день, в один час и даже наверное в одну минуту, так что мне это даже нравится, несмотря на то, что болеть плохо и грустно.

Я обожаю троллейбусы. Могу кататься в них вечно, особенно весной, выслеживая клумбы с распустившимися тюльпанами. Потрясающе красивые цветы. Сильные, стремительные, позитивные, яркие, сочные и свежие, без единой лишней линии, завитка, только гармоничные изгибы. Необычно ехать в троллейбусе одной. Есть в этом что-то особенное. Как будто возникает какая-то связь с водителем, доверительные дружественные отношения, даже если ты не помнишь его лица. Троллейбус перестает быть безликим. А потом меня неожиданно обнял проезжающий мимо микроавтобус, так что я даже вздрогнула от неожиданности.
Еще я обожаю красно-белые трубы, которые так похожи на рождественские карамельные палочки. А еще обожаю фонари. Даже днем, когда они не горят, но будто говорят: "подожди немного, мы обязательно будем светить. Для тебя. Волшебным подсолнечным цветом" Так и в жизни, всегда надо немного подождать, но ты знаешь, что это обязательно будет.
А теперь так щемяще одиноко. Осознаешь, что в любой момент, важный для тебя, можешь остаться одна, и никто не придет. Все исчезнут как блики солнца, стоит только повернуть голову.

Река, отразившись в стекле, стала похожа на серебряную мишуру, на сухой дождь. Мелькание лиц очень гармонично связалось с запахом апрельского города.
На моем столе среди бумажек, ручек и книг лежит чайная ложка. Вероятно, оставшаяся после очередной выпитой кружки кофе. Та единственная блестящая из матовых. Почему-то она всегда достается мне. И лежа на моем столе, она как ничто другое напоминает мне о смехе в солнечный день, о слезах на траве, о поцелуях во снах, об озерах и домах, о мыслях, неудачах и криках в воду.
Очередная кружка кофе, очередная вымышленная сигарета и исчезнувшая музыка с моего стола.
:взяла чайную ложку в руку и, прикрыв глаза, медленно ее облизнула: На ней еще остался горьковатый привкус. Было бы здорово, если бы сейчас кто-нибудь сидел у моих ног и просто молча смотрел на меня.
В голове в хаотичном порядке всплывают разные английские слова. Эффект чтения Трумэна Капоте. Его фотография на обложке по непонятным мне причинам напоминает события первого курса. И с чайной ложкой он тоже как-то определенно связан. Великолепный гомосексуалист, не вызывающий у меня своими творениями эмоционально печальных упадков.
Хочу вернуться назад, продолжая идти вперед. Хочу поднять вниз и наконец понять, как все просто.
Улыбнуться бы всем и писать не останавливаясь. Печатать и печатать слова, сплетая смысловые узоры, которые, к сожалению, никто опять не поймет. А еще хочу написать, как я хорошо ко всем отношусь, только чтобы это не прозвучало смазливо неправдоподобно, не вызвало ухмылку или презрительное "ну-ну". Как я радуюсь за хорошее настроение или приятные события в жизни людей, которых я знаю.
Шоколадки, тетрадки в клеточку, полосочку, диагональку, кружочек, кровати на колесиках, метлы, занавески и конечно же чайные ложки.

Вместо глаз огни фонарей, вместо кончиков пальцев искорки нежности. А на спине...хм..
Я сидела у окна, закутавшись в одеяло. У моих коленей свернувшись спал Лис. Пространство и время превратились в прохладную освежающую массу множества крупиц шуршащих чувств.


Я смотрю тебя.

Сегодня я складывала свою жизнь. Из бумаги. Где-то вышло немного криво и интересно, где-то очень ровно и аккуратно, а где-то вообще непонятно как. Но в итоге получилась очень красивая и особенная фигура, которую я раскрасила. Когда она надоест, сложу другую, а пока...
Перламутровое облако не дает мне покоя. И дело тут не в грибах, не в очках и даже в невыпитом вине, которого кстати вообще не было. Дело в том, что оно было чертовски похоже на морскую ракушку, покрытую тонким переливающимся слоем всех цветов радуги. А значит, мое желание оказаться на берегу моря исполнилось. И даже еще лучше, чем хотела. Голубизна небесного моря, облачно-пенные барашки на волнах и перламутровые ракушки в песчаных лучах солнца. Вот только не попробовала я небо на вкус, хотя оно наверняка было соленым. Иначе как самолеты, птицы и люди держались на плаву.
Приятно чувствовать себя Женщиной. Лежа обнаженной на теплых простынях. Шагая по грязной дороге. Смотря в окно на мигающие фонари. Слушая музыку, прикрыв глаза и повторяя слова.
Шепет, нежность, дыхание.

Вибрирование клеток в теле так и не прекращается. Сдвиги и любопытство не проходят без следа. Хочется ухмыльнуться, слегка обнажив клык и приподняв левую бровь. Может так и сделаю, когда снова покину водоворот теней. А пока погружаюсь в танец, высекаю огонь движениями тела, создаю микросхему эротики бесшумным дыханием. Дождь в сознании и в пространствах. Свежий, ароматный, холодный, свободный, давящий, потопляющий.
Как мне не хватает вкуса крови в горле после изматывающего бега на соревнованиях. Круги, спирали, бесконечности. Все вокруг рушится, но остается только боль и тот самый металлический вкус, который заставляет быть в сознании.

Поняла, что самые лучшие моменты за последние дни - секунды с утра, когда я выхожу из сна, но на меня еще не навалилось осознание реальности, не возникли и не начали опять прокручиваться в голове одни и те же мысли и еще есть секунда до начала проживания нового дня.

Сегодня в черно-белое кино были добавлены краски. Неяркие, но такие вдохновляющие. Ряды черных корявых яблонь были такими особенными на фоне нежной голубизны неба с ржаными колосьями лучей. Прояснение в полнолуние - в мой день. Красный ореол вокруг очага моего притяжения. Еще один поворот без фонарей, и я взлечу, еще пара секунд скольжения моего взгляда по серебряному полю в темноте леса, и я исчезну.
С каждым разом я все сильнее врастаю, прирастаю, прорастаю. И с каждым разом мне все сложнее отрываться.

Слишком много лунного света, слишком мало воздуха. Никто не говорил, что дышать в воде легко. Последнее время меня все сильнее рвет на части. Полусвет-полумрак, обхватывающий пальцы стоп, такой щекотный, заставляет взлетать, танцевать и виться в воздухе. Кричать кричать кричать. И снова в воду. Дышать.
Хочу раздирать занавески, бить стекла, оставлять в паркете следы от когтей, чтобы потом мутными глазами смотреть на содеянное и, упиваясь зрелищем, смеяться. Suffocate.
Луна спасает и уничтожает.
I always take what I can.
Дороги, созданные для того, чтобы их не замечали или воспринимали с равнодушием, раскрываются. Только для меня. Буквально на несколько мгновений, но их достаточно, чтобы внутри все сжалось от восторга, а свет фонарей загорелся чуть ярче.

Fuck. Черт. Пристрелите.

Я очень хочу выкурить сигарету. Тонкую, сидя на подоконнике и обязательно с братом, как это было там, во сне. Чтобы затягивались мы с ним по очереди, говорили так серьезно о простом или так просто о серьезном. Я бы сидела с той стороны окна, потому что я люблю воздух, высоту и свободу. А он бы как всегда одной улыбкой поднимал мне настроение, смеялся надо мной и называл сестричкой. Потом, по уже пройденному сценарию, я с силой воткну сигарету в пепельницу, так что она сложится гармошкой, а братик протянет мне новую. Девственно чистого маленького никотинового друга. И все начнется с начала. С_самого_начала. Потому что я так хочу.
Я помню все ощущения, и это было чертовски хорошо.

А вообще, я не курю. И подоконника у меня нет. Ни с той, ни с этой стороны окна. Зато есть чудесный брат, его улыбка, наши разговоры и слово "сестричка".
А еще есть сны.

На краю земли в своем маленьком уютном мире, где не было света и воды, а за окнами ветер рушил деревья, мы игрались с большим ручным пауком, исчезнувшим после движения плечом, грели в баньке одеяла и видели сны. Или сны видели нас. Погружали в ощущения темноты в свете, теплоты в солнечном сплетении и такой наполненности. Сны выбрали нас за одинакового цвета глаза и теперь учат летать. Здесь. Ведь там, там и вот там летать легко.
Природа снова начала рождать для меня смерчи. Перехватывает дыхание, и я надеюсь что опять и опять буду видеть перед собой смертельные воронки, соединяющие небо и землю и дарящие мне трепет и наслаждение.





С тобой приятно даже видеть кошмары. А когда ты сидишь за рулем и ведешь машину, а я посмотрю на тебя, ты всегда повернешься и улыбнешься в ответ. И я так это люблю.

Пространство распадается на квадраты разного размера, перемещающиеся, наслаивающиеся друг на друга, сдвигающиеся так быстро и хаотично, что даже не успеваю сказать: "чертовски интересно". Только шире раскрываются глаза, принимая в себя солнечный свет - лекарство от темного однообразия. Картинка приняла привычный вид, но мысли еще долго оставались с таким же рисунком и расцветкой, как чулки у Алисы из страны чудес.
Прикосновение прохладной щеки к горячему лбу прерывает дыхание и погружает в ванильные сливки и английский мармелад. И это неизбежно. Так же как возникновение разрывающей свободы от перисто-кучевых облаков над полями, рождающими горизонты.

Я осень. Я солнечные блики. Я мармеладно-оранжевые кленовые листья, обнимающие кошек. Я рыжая кошка, мурлыкающая в объятьях мармеладно-оранжевых кленовых листьев, так похожих на спелые яблоки. Я те самые красные яблоки в пироге с корицей и ванильным сахаром. Я жженый карамельный сахар, мечтавший попасть в яблочный пирог и играющий в жмурки с солнечными бликами. Я в тебе, я в себе, я вокруг себя.

Ангел Катерина. Песню качать здесь: http://music.lib.ru/b/bashnja_row/alb1.shtml